| Хайдук | Дата: Четверг, 09.02.2012, 15:59 | Сообщение # 1 |
|
Иной
Группа: Модераторы
Сообщений: 7
Статус: Offline
| Переход Суворова через Альпы видели?
Или, может, участвовали? Так вот, сватовство Иллериэна к Кристине немногим уступало написанному по следам событий батальному полотну. Сплошная экспрессия! Разве что штыковая атака прошла поодаль.
Но громы и молнии летали, как ошалелые.
Участник событий, суровый переверт Пакойнег, сказал однажды: каждый Вий дождётся своего Гоголя! На этот раз Вия дождался Беллатор. Старый дозорный привык считать себя человеком взвешенным и упорядоченным. В нашем кругу вообще народ приличный, почти как в Париже. Но что прикажете делать, пусть вы и воспитаны, как английский лорд, когда Иллериэн, этот сиротинка кубическая, запинаясь и притопывая по ковровой дорожке потрёпанными башмаками, в одночасье выложил цель своего прихода: простите, Беллатор, я хочу вашу дочь себе в жёны…
Тут чистый ангел взовьётся, словно змей в воздушном потоке!
Все вразумления по поводу сватовства Илл отверг категорически, поэтому в доме Беллатора развернулась битва Самсона с филистимлянами.
Впрочем, Кристина, как истинная Далила, моментально завладела ситуацией.
Она щёлкнула Илла по носу и тут же взвизгнула.
Все умолкли.
– Я уезжаю к Апрельке, – легко сказала Кристина, на девичник.
Задумчивое облачко, заметное только Иллу, пробежало по нежному лику красавицы, зацепившись за кончик носика.
– Немедленно, – продолжала Кристина, пребывая как бы в задумчивости, но зорко наблюдая за женихом. – Вернусь, как получится. Тогда и решу, утопиться в проруби или всё-таки замуж выйти!
Илл лихорадочно высчитывал: сегодня четверг… Остаётся четыре дня, чтобы собрать деньги на мероприятие. Он должен быть на девичнике вместе с возлюбленной! Это же очевидно. Что вы смеётесь?
Жизнь влюбленного – сплошь мечта о несбыточном.
Родня Илла в гараже приняла живейшее участие в судьбе юного ухажёра.
Старый Пакойнег, ветеран морских и дворовых битв, ожесточённо сипел в пустую трубку. Розоволапая Пушиста, гневно выбивала ковры, словно надеясь вместе с пылью изгнать из куба гордыню и непокорство. Даже вечно нетрезвый Хайдук, улыбаясь, словно младенец, принёс откуда-то потрёпанную картонку. Послюнил химический грифель и вывел на картонке кривыми печатными буквами:
«Иные города-героя Москвы! Объявляется подписка на сбор средств для учреждения культа Вечнозлёного куба!.Деньги нужны, ибо он влюблён, как подорванный».
Подумав, Хайдук отрицательно помотал головой и вымарал последнее слово, исправив его на «Ромео». Затем он вышел к воротам и, оглядевшись, прикрепил картонку между редкими кольями гаражной изгороди. Воззвание Хайдука не собрало, правду сказать, ни копейки, хоть и вызвало целые ворохи зубоскальства. Между тем раздосадованному Беллатору и без того приходилось несладко. Как назло, именно его отряду выпало несение охранной службы во время визита важных французских гостей к местным нефтяным негоциантам…
… стоило беспардонным тёмным шакалом увидать компанию неместных чижиков, экипированных шикарнее, чем Глюк в зените экспарубства, у завсегдатаев «Капли крови» тут же зачесались пальчики! А когда у подобного шакалья чешутся пальчики, любой, кто хоть раз прогуливался по Часам, скажет: если вы не фраер, кастуйтесь каждые три минуты! Но это вряд ли поможет.
А поезд тихо ехал на Бердичев… и громадный вампир, напал со слоя на высокого гостя. Тот испуганно заверещал… а сзади налетели. Чтобы остаться после этого гембеля при своём арсенале, пусть и в коме, ему не помогло бы даже притвориться швейцарским сейфом! Французы, между тем, народ скупой, невесёлый и даже довольно склочный. Незадавшимся вечером созрел международный скандал. И Беллатор вынимает для себя два пакета, что характерно, оба с нарочными.
Один, от инквизиции, предупреждает Беллатора об угрозе срыва важного международного визита с далеко текущими для всех последствиями. Другой – что у Беллатора вполне свободно найдутся время до утра и двести тысяч рублей, необходимые для выкупа награбленного.
Все соображают в международных осложнениях, особенно когда есть кому наставить ходящих путями неправедными… Беллатор долго взвешивает на невидимых весах. Наконец, второй нарочный, смущая домашних сморканием в запотелую ноздрю, получает искомые двести тысяч рублей и скрывается в сумерках.
Беллатор отнюдь не наивен и хорошо знает дело.
Любому, кто смыслит в оперативной работе, ясно, что барахло с залётного фраера сняли бойцы-зверики либо архаровцы из Гильдии Тёмных… Наконец, клиента могли сработать залётные. Тут и выбирать не из чего!
Но если с деньгами Беллатора приключится что-либо, жулики знают: вся Москва-иная будет неделями дрожать от облавы. Хоть Возу закрывай! И коллеги сами сдадут потерпевших. Ближе к ночи в уютном доме Беллатора раздался стук в дверь, и вышедший в подъезд дозорный обнаружил тряпичный свёрток с крадеными цацками, аккуратно примотанный суровой ниткой к дверной ручке.
Наутро французы передумали уезжать, и переговоры с нефтепромышленниками чопорно вышли в эндшпиль.
Следующим вечером тёмный, имя которого мы скромно умолчим, и вкусно пахнущий перегаром Хайдук уединились для непростой беседы.
– Ты мою афишу читал? – начал Хайдук.
– Это где клоуны и говорящий тигр Пакойнег на проволоке? – спросил его неунывающий собеседник.
– Иллэриен, конечно, да… Кхм! Он должен поехать на девичник, – сказал Хайдук с почти родительской интонацией. – Ты себе ещё украдёшь, тёмный!
– Я вас умоляю, Хайдук! – сказал тёмный. – Перевернули город и нашли мецената! Вы мне родовую травму заговаривали, старый болтун, а я уже пытался вынуть у вас из кармана свиток. Кого вы лечите? Какое дело мне до вашего кузена?!
– Мой кузен очень влюблён, и кузен должен быть счастлив! – твёрдо сказал Хайдук. – Иначе мальчик отправится по скользкой дорожке. Он может вырасти циником, философом или анархистом. Ты же не хочешь, чтобы Ильчик сделался анархистом?
– Да чтоб меня украли, если хочу! – сказал тёмный,- Пускай он себе НИИ ШИВА руководит, оглоблю ему в помощь.
– Но я имею пару слов для тебя, тёмный! – продолжал Хайдук, предостерегающе подымая тонкий, жёлтый палец. – Если ты откажешься помочь, я сделаю так, что вам, божедомам, мало станет места на пароходе. Слухай сюда, тёмный, и вынь из ушей мозоли. Нужны вы все старому пердуну Хайдуку, как единственный зуб во рту! Но я говорю, что делать завтра после сделанного сегодня. И?
Собеседники смолкли.
В тишину ворвался звонкий храп Пака.
Плотный запах перегара можно было резать ножом.
– Ишь, как наотмечались-то… Не иначе, всё уже без меня решили, – сказал тёмный, слегка омрачась. – Вы, Хайдук, у Сумрака на особом счету. И он таки не даст вам помереть своей смертью!
– Я говорил с тобой вежливо, как с имбецилом, – сказал Хайдук, пожевав губами. – Изыди, крендель! А деньги выложь, и поживей…
Гости, отчаянно галдя, собирались уже расходиться, когда Иллериэн, одетый как денди и сияющий, как лысина вождя мирового пролетариата, ворвался в ЗАГС, словно заплутавший торнадо. Увидев жениха, Кристина даже подскочила от радости и набросилась на куба с расспросами.
– Нарядный-то какой! – теребила она растерянного куба. – Причёсанный! А кудри-то, кудри зачем смочил? Ладно… ты лучше, Илльчик, скажи: где это ты, босяк, набрал столько денег на свадьбу? А? Сам украл или помог кто?
– Конечно, помог! – слабо улыбаясь, сказал любимый кузен Пака и Хайда.
Он никогда не был настолько счастлив и оттого с трудом осознавал происходящее.
– Да кто? Кто помог-то? – не отставала Кристина.
– Ну ясно, кто… иные города Москвы! – сказал Илл, и оба расхохотались.
Ничего не добившись, Кристина перестала расспрашивать. Иллериэн поправил галстук-бабочку и гордо повёл невесту в буфет – праздновать победу с пирожными и шампанским.
|
| |
|
|
